Свободный Человек

Старый бакенщик Владимир Сенчило стал добровольным отшельником, поселившись на острове

Ночью разыгрался буран. Теплая московская слякоть осталась далеко позади на юге, и здесь, посреди белой пустыни, ничто не выдавало скорого приближения весны. Сильный западный ветер, дувший откуда-то с волжских верховий, бросал в мутноватые окна пригоршни белой крупы, печально завывал в печной трубе и быстро выстуживал неказистое жилище старика Сенчило. Мы давно закончили пить чай, свернули разговор и разошлись по кроватям. И только кот Дымок – не менее древний (по своим кошачьим, естественно, меркам), чем хозяин, от роду семнадцати лет – шумно вздыхал, возился и покашливал у меня в ногах. Потом выгнул дугой спину и, поежившись, шмыгнул в сени через продолговатую дырку в двери.

Остров
Я провалился в сон. И привиделось мне, что планета целиком утонула в белесом океане, и остался из всей земной суши только этот лесистый остров с вековыми соснами, клюквой на болотистых мшаниках, зайцами да лисами, котом Дымком и старым бакенщиком Владимиром Сенчило, который поселился здесь после ухода на пенсию добровольным отшельником.
Я прощался с Владимиром Трофимовичем на рассвете. Он уже покормил скотину и на колючем морозце раскочегаривал летнюю кухню, собираясь кипятить чайник. Ветер стих, но в память о своем ночном буйстве оставил на фарватере невероятные для Иваньковского водохранилища громады ледовых торосов. Я осторожно шел по автомобильной колее, оставшейся от заезжих рыбаков, и уносил с собой частичку тайны этого удивительного места.
Хотя прагматичному скептику могло бы показаться, что тайны здесь никакой нет. А есть река Волга, которую в 1937 году, с сооружением судоходного канала до Москвы, перегородили плотинами в Конакове и Дубне. Образовалось Иваньковское водохранилище – самое большое в гидросистеме Канала им. Москвы, которое из-за его гигантской акватории прозвали Московским морем. Многие деревни и села по прибрежным низменностям ушли тогда под воду. А холмы меж ними превратились в острова – в том числе и болотистые Клинцы, названные так по затопленной деревеньке на пологом левом берегу. Впрочем, в далеком украинском селе, где маленький Вова Сенчило как раз тогда появился на свет, ни о каком Московском море, возможно, не слыхали. До поры до времени жизнь этого хлопца текла так же, как и у его миллионов советских сверстников. Окончил школу, призвали в армию. Думал – покидает родные места на три года, оказалось – на всю жизнь.

– Служил в Подмосковье, – вспоминает Владимир Трофимович, пока я развязываю свой рюкзак со скромной снедью, – и решил пойти на сверхсрочную сержантом. Направили в Дубну – охранять только что открывшийся тогда Институт объединенных ядерных исследований…
Когда Володе исполнилось 25, в Дубне на высоком волжском берегу он встретил Люду Кузнецову. Она была тоже совсем обычной девушкой. За одним лишь исключением: ее родители служили бакенщиками на затерянном посреди Московского моря острове. Судьба ее отца, Андрея Николаевича Кузнецова, была скована полузаветом-полулегендой, о котором тот не любил говорить. Намекал, будто бы в войну, молодым еще человеком, он чудом выбрался из блокадного Ленинграда, нашел приют на полузаброшенной базе на острове Клинцы и поклялся никогда не уходить с этого места…
– Тесть долго служил бакенщиком, а когда в 1970 году умер, его сменила моя теща – Олеся Петровна, – рассказывает Сенчило. – Мы с супругой часто у них бывали – каждые выходные. А как я из Внутренних войск уволился, начальство за постом судовой обстановки предложило присматривать мне.

Жизнь продолжается
Окончательно на Клинцы Владимир с Людмилой переселились в 1985 году, оставив в Дубне двух повзрослевших дочерей. Сенчило назначили бригадиром-мотористом маломерных судов. Сначала сам зажигал лампочки на буях вручную, потом, когда для этой цели по фарватеру стали запускать специальный катер, стал чем-то вроде сторожа-смотрителя речной путевой базы. А в 1993 году ушла в мир иной теща, и забота о нехитром островном хозяйстве легла целиком на плечи четы Сенчило.
– Мне скучать-то здесь некогда, – накидывая на спецовку телогрейку и натягивая на ноги видавшие виды сапоги-бахилы, говорит Сенчило. – Встаю – затапливаю печку, скотину кормлю, сам чай пью. За дровами в лес сходишь да рыбу поудишь – вот уже и обед… Летом, понятное дело, грибы да ягоды.
Мы идем в хлев, и Владимир Трофимович гордо демонстрирует ягненка-сеголетка, принесенного одной из пяти овец всего пару недель назад.
– А скоро и козлята будут! – показывая на загон с тремя козами, говорит хозяин. – Так что жизнь продолжается… Конечно, одному скучновато. С женой-то веселее было…
Увы, мне не удалось застать Людмилу Андреевну. Она умерла 2 сентября прошлого года, оставив Владимира Трофимовича на острове в одиночестве. И теперь тот с тоской мне показывает на прибрежную кромку: – Вот тут у нас всегда огород был. Картошка, помидоры из рассады – все свое… Теперь-то не знаю, как справлюсь. Да и обвалился огород-то. Обвалился берег в самом прямом смысле слова. Оказывается, регулярно часть береговой линии подмывается сильной волной, образующейся от новомодных мощных моторных яхт. А песок с баржи, высыпанный для укрепления берега на мелководье четыре года назад, уже весь разметало мощным течением.
Мы возвращаемся в избу. И здесь, при свете вдруг вышедшего из-за туч солнца, я вижу: жилище, по бревнышкам разобранное и перевезенное на Клинцы из затопленной 71 год назад деревни, очень чутко отреагировало на уход хозяйки. Из двух печей, которые прежде использовались для обогрева и приготовления пищи, «в строю» осталась одна. В маленькой прихожей – холостяцкий беспорядок, а в сенях – так и вовсе кавардак… Конечно, Владимира Сенчило нельзя назвать затворником в полном смысле этого слова. Центр России слишком обжит, чтобы здесь можно было совсем скрыться от человеческой цивилизации. Каждые выходные Владимира Трофимовича стараются навещать дочери, иногда приезжают зятья с внуками. И все же дорога сюда сложна и длинна. К примеру, ближайший магазин – в Дубне, туда можно доехать на автобусе. Но до остановки – 14 километров, которые летом надо преодолевать на лодке, а зимой, если нет попутного «Бурана» или внедорожника – пешком.
– Да и осторожно тут надо передвигаться, многие лихие рыбаки из заезжих под воду уходят. Особенно на фарватере, где течение сильное, – медленно, осматривая горизонт, говорит Сенчило, пока мы шагаем к старенькому пирсу, где на зиму складированы буи и бакена. – Все спорят, теплеет Земля или нет. А мы это потепление собственной шкурой чуем. Вон только в феврале пара машин булькнула. Одна, правда, передком нырнула, экипаж сам справился. А «Ниву» «Уралом» пришлось вытягивать.
Питьевую воду Владимир Трофимович добывает из колодца, выкопанного рядом с избой. А мыться каждые выходные выбирается к ближайшим соседям – на охотничью базу острова Уходово, до которого по прямой около двух километров. Там 19 февраля мужики закатили в честь Сенчило пир горой, поздравив того с 70-летним юбилеем.
– А вдруг, не дай, конечно, бог, заболеете? Что тогда делать?
– Да у меня мобильный телефон есть! – улыбается старик и достает из кармана старомодную трубку. – Заряжаю его, пока на «большой земле» нахожусь.
Электричество на Клинцы, понятное дело, не проведено. Но рядом с допотопным буфетом, привезенным сюда по частям на лодке еще тестем, в горнице красуется небольшой телевизор. Он, как и все небогатые электроприборы в доме Владимира Сенчило, работает от постоянного 12-вольтного напряжения.
– А где же вы его берете? – пытаю старого бакенщика.
– А вот! – демонстрирует собеседник небольшие черные коробочки, из которых торчат провода контактов. – Это батареи от бакенов. Они как раз 6 вольт выдают. Соединяю пару – и как раз под 12-вольтный стандарт! Есть у Сенчило и газовая плита. Баллоны для нее на всю зиму он заготавливает летом, пока их можно подвезти по воде.

Завет
– В старые-то годы летом сюда каждые выходные лодок наезжало – жуть! – за вечерним чаем вспоминает Владимир Трофимович. – И из Дубны, и из Конакова, и даже из Твери. В основном, за клюквой: тут ее на болотцах море. А живности мало, волков совсем нет. Поэтому в советское время один колхоз каждую весну баржой привозил пару сотен молодых мясных телок. Они тут самостоятельно нагуливали вес, а осенью их забирали – на убой.
Сейчас визитеров – грибников да ягодников – по словам Сенчило, почти не осталось: солярка для лодок дорогая. Зато близость «большого мира» преподнесла хозяину Клинцов неприятный сюрприз совсем из другой оперы.
В прошлом году он окончательно ушел на пенсию, оставшись тем не менее жить на Острове. И тут же на Клинцы пожаловали недружелюбные чужаки, которые вкратце быстро изложили престарелому робинзону основные положения нового российского законодательства.
– Это теперь наша земля! – заявили они, сгружая на базу Сенчило стройматериалы. – Лесные угодья в аренду разрешили сдавать, слышал? Вот наш яхт-клуб остров целиком и снял! Вскоре рядом со старенькой избой на траверзе Уходова выросли три навороченных коттеджа, обшитые сайдингом. Рядом с домиком Сенчило они теперь смотрятся молодыми самодовольными отпрысками, по-хозяйски подвинувшими интеллигентную, но безвозвратно потерявшую былой лоск пенсионерку. Поодаль неприветливые мужики поставили полевой ветряк с электрогенератором и оставили до весны присматривать за новостройками сторожа с собакой. Тот теперь неустанно жжет солярку, пытаясь протопить эти громадные коттеджи.
– Только у него ничего не выйдет: в таких объемах на нашем студеном ветру зимой все одно жить холодно, – уверен ветеран. – Поначалу-то они мне предлагали на них работать. А теперь говорят – убирайся, не нужен ты нам со своей избой. А ведь дом-то этот давно у меня в собственности! Когда-то он Каналу принадлежал, а потом государство его нам отдало. Только документы мы оформлять да регистрировать не стали: куды ж изба с острова-то денется! А теперь оно вон, видишь, как повернулось… Лесной кодекс нынче такой, говорят… Тяжело вздохнув, ровесник Канала и водохранилища лезет в погреб и пару минут спустя извлекает оттуда для меня гостинцы.
– Похоже, клюквенное, – щурится на банку с вареньем. – Людмила Андревна еще закрывала, царствие ей небесное… А вот ягода. Жена-то есть? – и в ответ на мой кивок добавляет: – Вот и хорошо, она переберет… Нельзя мне отсюда уходить… Да ты, наверное, не поймешь… Андрей Николаевич как умирал, мне на ухо прошептал: «Береги Клинцы, Володя, и до самой смерти с них ни ногой! Как уйдешь – так Остров растворится». Я тогда и сам не понял, думал, бредит тесть. А теперь кажется: ему что-то могло открыться…
Дома, шесть часов спустя, преодолев на своем авто ледяную кашу и пару раз сев на брюхо на лесной дороге за деревней Малое Новоселье на другом берегу Волги, я достану из багажника и развяжу мешочек с ярко-красными ядрышками. Оттуда выползет деловитый паучок, а на кухонный пол серебристыми блестками упадут кусочки лесного мха. И я будто снова вдохну ядреный воздух затерянного посреди Московского моря Острова, а в ушах засвистит лихой ветер.

Комментарий:
АЛЕКСЕЙ ХЛЕБНИКОВ, НАЧАЛЬНИК ТВЕРСКОГО РАЙОНА ГИДРОСООРУЖЕНИЙ КАНАЛА ИМ. МОСКВЫ:
ЭТА АРЕНДА – ПРОИЗВОЛ И САМОУПРАВСТВО
– Я в курсе ситуации, очень возмущен и огорчен тем, что делают эти так называемые арендаторы. Остров Клинцы без нашего ведома сдала яхтклубу из аванпорта Дубны конаковская администрация. Три года назад мы пытались поставить межевые знаки хотя бы вдоль той бровки острова, где расположена наша база и стоят судоходные створы (специальные светосигнальные огни на берегу. – «ВМ»). Нам крайне необходим этот объект, но нас просто не слушают… В любом случае мы Владимира Сенчило в беде не оставим и постараемся отбить натиск пришельцев. С началом навигации я собираюсь наведаться на Клинцы и лично посмотрю, что там и как.